Римма Казакова. ИСПОВЕДЬ МАТЕРИ

Подготовила Елена Бернаскони <"ШАГ-наркостоп", Москва, №1, 2001 год>

Римма Федоровна вздохнула, словно собиралась нырнуть на большую глубину. Я включила магнитофон. Она молчала. В памяти всплыли ее строки, как молитва: «Дитя мое резвое,/не ходи по лезвию,/по канату, по стене,/ по сердцу моему, по мне!" Стихи так и называются - «Моление». И написаны были в те черные времена. Мне не хотелось перебивать ее молчание вопросами. Магнитофонная лента крутилась. И она начала. Тихо, чуть хрипловатым голосом. Постепенно он набирал жизнь и силу.

     О наркомании я не знала ничего, пока эта беда не пришла в наш дом. Теперь я знаю: это болезнь. Поэтому истреблять наркоманов, сажать их в тюрьму, презирать их, всячески третировать, исключать из жизни общества, не пытаясь им помочь, - жестоко. Неправильно, несправедливо. Наркоманы - это очень тяжело больные люди.
     Конечно, нас, здоровых, всех поголовно не заставишь относиться сострадательно ни к наркоманам, ни к больным, скажем, СПИДом или какими-то другими недугами, связанными с чем-то интимным и обычно сохраняемым в тайне. И все-таки человечество в целом не вправе отмахиваться от них и должно здраво смотреть на все, что происходит.
     А что же происходит? Оставим вопрос о том, кто виноват, что молодой человек попадает в среду, где ведется нездоровый образ жизни. Допустим, это уже случилось...
     Наша история продолжалась около шести лет. Егору сейчас 38. Значит, тогда было около 30. Взрослый. Правда, пробовал что-то еще в армии, но с тяжелыми наркотиками столкнулся позже. Как я теперь понимаю, все начинается с того, что человеку кажется, будто он сильный и не такой дурак, чтобы купиться на это. Что в любой момент он может «завязать». Но такого не бывает. Появляется та самая страшная зависимость, от которой просто так избавиться невозможно.

     Беда в том, что употреблять сын стал вместе с женой. А парные наркоманы либо оба вылечиваются, либо оба погибают. Они сами подписывают себе, что называется, смертный приговор. Только замедленного действия. Так что бороться надо было не за одного, а за двух. Жена в конце концов погибла.
     Вначале я ничего не понимала. Замечала только, что сын бледный, дохлый, худеет, руки дрожат и вид болезненный. Думала, может, выпил, может, с похмелья. Но чем дальше, тем яснее видела, что сын опускается, что в нем проступает что-то бомжистское и главное - у жизнерадостного человека появилось полное равнодушие к внешнему миру.
     Поначалу он был в героической ипостаси и на мои упреки отвечал: «Ты ничего не понимаешь, этот мир менее подлинный, чем тот». А я не понимала и понимать не хотела. Я вообще предпочитаю жить без выкриков.
     Как я реагировала? Неправильно я реагировала. Вначале, как все матери, как все родственники, я готова была его убить. Потому что не осознавала, что убить могут меня. Бывали ситуации, когда просят на дозу, а я не даю, а рядом на столе - нож. Вдруг до меня доходит, что меня могут спокойно пырнуть этим ножом. Потом слезами изойдут, но в эту минуту...
     Я швырялась тяжелыми предметами, орала, дралась. Это была реакция, нервный срыв. Кто-то правильно заметил, что надо не наркоманов лечить, а бедных родных (это Римма Федоровна говорит с горькой улыбкой), им надо оказывать медицинскую помощь. По моим наблюдениям, отцы, как правило, не выдерживают этого ада, уходят из семьи, бросают своих детей, а матери остаются до конца. Бедные матери...
     В это страшное время я поняла цену людям. Одни предупреждали: тебя загробят. Спасай себя. Ко мне приезжали друзья из Якутии и чуть ли не насильно увозили меня в свою Якутию, чтобы я пришла в чувство, потому что я была в таком нервном состоянии - об меня можно было спички зажигать. А некоторые... Была у меня подруга, азербайджанка. Мы с ней были как сестры. Делали вместе одну работу - фильм об Алиеве. Я люблю Гейдара Алиевича, очень люблю Азербайджан. И любила эту подругу. Мы с ней заработали 5 тысяч долларов. Когда директор группы отдал их ей, чтобы она передала мне мою часть, она сказала: «Зачем ей эти деньги, у нее сын наркоман». И денег я так и не увидела. Неожиданно и помощница Алиева перестала со мной разговаривать, хотя во время работы мы были даже дружны. Видно, клеймо «сын-наркоман» определило ее отношение ко мне. Но были и другие, те, которые вели себя очень тактично, тепло. Они знали, что мой сын действительно талантливый, хороший мальчик, но попал в капкан. Я понимаю, почему люди, оказавшиеся в такой беде, стесняются ее и прячут. Это как зараза какая-то, будто на тебе пятно позорное. А ведь я еще и человек публичной профессии. И безгранично люблю своего сына, поэтому должна была все выдержать. Это трудно рассказать...
     К сожалению, я очень долго не могла понять, что наркомания - это болезнь, а не преступление. А болезнь надо лечить. И я бросилась к медикам. И скоро убедилась, что среди так называемых специалистов, лечащих наркоманию, очень много халтурщиков, людей нечистоплотных, греющих руки на этой беде. Просто обирал. Ведь отчаявшиеся родители снимают с себя последнюю рубашку и последние штаны, лишь бы ребенка своего вылечить. Спасти.
     Сейчас все газеты, телеэкраны забиты рекламой о всевозможных докторах и клиниках, которые якобы лечат наркоманию. Наши пропагандистские средства порхают в какой-то национальной эйфорической ауре, выдавая надежду за свершившееся, диктуя адреса чудо-докторов. Хотя пока еще надо признать и врачи-наркологи знают это - наркомания не лечится. По-настоящему. Потому что исключение -это не правило.
     По моим наблюдениям, тяга к наркотику неодолима. И самому справиться с ней нельзя. Мой сын и в больнице лежал несколько раз, и врачей я к нему без конца приглашала. Он очень хотел избавиться от страшной тяги. Бывало, воздерживался по три месяца, по полгода и все равно говорил: не могу. Единственное, что меня поддерживало, так это заверения врачей, что у нас есть шанс, потому что у сына есть дело жизни, которое ему интересно, которому он служит. Я по натуре человек оптимистического склада. У меня устройство организма конструктивное. То есть я ищу всегда конструктивный выход. У меня между событием малоприятным и решением, что делать, расстояния почти нет. И я, хоть уже достаточно прозрела, снова и снова бежала к врачам. Пока не узнала о докторе Зобине и его методе. Признаюсь, никакой надежды у меня не было, но отказаться еще от одной попытки я не могла. Я естественно в тайнах медицины ничего не понимаю, но главное, что теперь знаю: лечение это радикальное. Как говорит мой сын, на центр опиат-ной зависимости как бы ставится пломба. Самое страшное у наркомана - непреодолимое желание получить дозу, вмазаться. После лечения доктора Зобина это желание абсолютно исчезает.
     Лечение Зобина умещается в два дня. Но тех, кто не хочет лечиться, Зобин не берет. «Такое ощущение, что я заново родился, - говорил мне Егор после лечения. - Я не знаю, что такое наркотик». Если бы что-то было не так, он бы сказал мне. Он даже себе в ущерб честный.
     ...А спустя некоторое время мы с сыном дали интервью газете «Московский комсомолец». Мне хотелось помочь тем, кто страдает так же, как еще недавно страдали мы. У меня довольно хорошее поэтическое имя, я полагала, что мне поверят. И не ошиблась. Я не считала, сколько звонков обрушилось на нас, но звонят до сих пор. (Кстати, и во время нашей встречи звонила чья-то благодарная мать). Даже на поэтическом вечере в Германии ко мне подошла женщина и сказала: «Я читала ваше интервью. Помогите». Я даю номер телефона Михаила Леонидовича. Хотя у него и без меня есть пациенты, он никогда не отвергает моих, всегда нежно и ласково их принимает.
     Когда мы опубликовали это интервью, одна подруга сказала: «Зачем ты трясешь свое белье перед человечеством?» Я ответила: «Я знаю, что делаю». На самом деле мне было страшно и очень некомфортно. А на другой день я пошла на собрание партии Эллы Памфиловой. Очень благодарна ей за то, что она подошла ко мне, позвала пить чай, успокоила. Сказала: «Римма Федоровна, вы совершили мужественный поступок, вы об этом никогда не пожалеете»...
     Сейчас по ТВ все чаще показывают передачи, связанные с наркоманией. Например, программа «Сумерки». К сожалению, далеко не все они отличаются деликатностью, необходимой в этой теме. Бывают жуткие сюжеты. Про то, скажем, как в одном районе (не помню - где) живут наркоманы. Они обречены, все это знают и обходят район стороной. Репортер беседует с одним из этих несчастных, тот говорит: да, действительно, мне осталось полтора-два года. Такие материалы показывать негуманно и бессмысленно. Они ничего не объясняют, просто как приговор выносят и кроме ужаса ничего не вызывают. А на одном устрашении людей от всего этого не отвратить.
     Думаю, полезнее и конструктивнее другие сюжеты - вселяющие надежду. Например, о юноше, создавшем приют для подростков, где их отвлекают от этой зависимости. Я очень хорошо отношусь к таким приютам. Ведь очень важно вытащить юного человека из наркотической среды, от тех, кто торгует зельем, употребляет его, от уже разложившихся, конченных и бесперспективных, заставить его работать, отвлечь от наркотика интересным и полезным делом. Это путь тяжелый, долгий, сложный - потому что молодому человеку приходится бороться со своим желанием, - но реальный. Люди, создающие такие приюты, - благородные существа, и дай Бог им здоровья и пусть им воздается за это. Хоть несколько человек вырвут они из кошмара.
     Но самый главный путь - прекратить приток наркотиков в страну. Принять суровейший закон, карающий не наркоманов, а тех, кто торгует зельем. Конечно, наркоман тоже, наверное, небезгрешен и в конце концов тоже участвует в распространении наркотиков. Потому что у него нет денег, он все, как говорится, проторчит, протратит на «дурь» и, чтобы достать дозу, приторговывает, за это отсыпая, отщиппяя что-то для себя. Легче всего посадить в тюрьму человека, у которого нашли в кармане грамм героина. Считают даже, что это эффективная мера исправления - может, в тюрьме он перестанет колоться, как бы поправится и выздоровеет. Это иллюзия. Скорее всего в тюрьме он достанет вещество, и дни его будут сочтены. Как сорную траву общество выдергивает несчастного, и кому какое дело, что страдает при этом не только сам больной, что непереносимая боль обрушивается на его родителей, любимых, близких. Кара не соответствует тому, что происходит с этим человеком.
     Я убеждена, что наркоман в последнюю очередь должен быть подсудным лицом. Ведь начало, исток всего - наркоторговцы. Пока существует наркоторговля, все больше молодых людей будет вовлекаться в это страшное дело. Потому что молодые часто просто не знают, не понимают все про жизнь и могут совершить ошибку. Ошибка может стоить жизни...
     Для борьбы с наркотиками нельзя жалеть никаких усилий. И прежде всего - государству, правда, не знаю, есть ли у нас государство, может его и нету. Но по старой советской привычке я считаю, что именно государство должно бить во все колокола. Именно оно обязано не на словах - на деле реально заботиться и о подрастающем поколении, и о медицинском обслуживании людей, и решать социальные проблемы, и думать о развитии науки и культуры.
     И ничего дурного не будет в том, если государство обяжет писателей, художников, деятелей культуры, знаменитых спортсменов заняться пропагандой здорового образа жизни. Художник ведь пропагандирует не в лоб: не пей, не кури, не колись, а находит выразительные образы. Помните, у Бертопьта Брехта в «Матушке Кураж» есть песенка: «Что получит жена солдата от войны? Пойдет солдат в Бельгию - принесет оттуда кружева, пойдет во Францию - принесет духи, а в Россию пойдет - похоронку принесет». Брехт не говорит - не воюйте. Да воюйте ради бога, но в Россию не ходите. А в голове уже возникает ощущение, что воевать вообще нехорошо. Так что художник своим искусством может сделать гораздо больше, чем просто бюрократ, чиновник.
     Посмотрите на телеэкран. У нас назойливо рекламируются какие-то «орбиты», прокладки, да что угодно. А я помню рекламу, в которой певица Лариса Долина искренне и красиво говорила:девочки, вот вы курите, я тоже курила, а два года назад бросила, и вам советую. Когда молодой человек слышит это из уст своего кумира, он прислушается, присмотрится: какой у нее цвет лица, как она замечательно выглядит! И глядишь - хоть один последует примеру звезды.
     Мы многое растеряли. Прикрыв пионерскую организацию, не дали взамен ничего, что могло бы увлечь подростков, занять их время. У нас нет даже навязываемого обществом образа прекрасного современного молодого человека. Посте-пенно проститутки становятся чуть ли не героями нашего времени. Где человек, который хочет заниматься наукой? Раньше дети играли в космонавтов, теперь - в бизнесменов и киллеров. Где образ девушки, желающей стать матерью семейства, той что хочет полюбить и сохранить свою чистоту до брака, а не рассыпать ее по дороге в семейный рай? Что это - отрыжкой социализма считается? Быть хорошим, быть честным, порядочным - это утратило ценность?

     Мы возлагаем надежды на церковь. Но в обществе, где церковь десятилетиями была изгоем, она не может, наверное, в одночасье быть принята искренне и всем сердцем, быть убедительной для каждого молодого человека.
     Кто думает о том, чтобы растить нормальных здоровых людей? Вот мы восхищенно ахаем, узнав, что где-то один энтузиаст создал приют для наркоманов. Да не ахать надо, а поддержать его. Чтобы не чувствовал он себя одиноким, не мучился, пробивая чиновничьи рогатки. Хоть и ради благородного дела...